Персонажное
Он бы хотел, чтобы на подоконнике курились благовония - терпкие, чуть туманящие голову, напоминающие о степях. Он бы хотел слушать завывание ветра за пологом, и чтобы можно было выйти под черное небо, запрокинуть голову и смотреть на звезды до рези в глазах, до умопомрачения, когда перестаешь верить, что ты и эта драгоценная россыпь можете существовать в одной вселенной.
Он хотел бы встречать оба рассвета на некотром удалении от стоянки, завернувшись в тонкое одеяло и прислонившись к плечу Советника - сначала из-за горизонта выкарабкивается Карлица, и все заливается бледно-голубым, а буквально через пару минут следом рывком выбрасывает себя Светило, расцвечивая мир уже настоящими красками (третий рассвет, в полдень, они никогда не встречают специально).
Он хотел бы читать, не поднимая головы, пока аккуратные руки распускают его сложные косы Благородства и Торжества и так же осторожно переводят их в домашнее трисплетение с дурацким названием "колокольчик" (но оттого не менее удобное). Он хотел бы лежать и знать, что за порогом - бескрайняя, настороженная и чуждая страна, скорее недружелюбная, и они вдвоем затеряны в этой степи. И это - некое ощущение свободы, которое пьянит не хуже власти, поскольку так отличается от всей эстетики запутанного придворного этикета.
Он хотел бы проводить пальцами по ключицам, молча улыбаясь, и слышать: "Я люблю тебя, мой Король". Он хотел бы говорить "Мой Ши", выражая этой фразой, как умея, и любовь, и нежность, и собственническую радость от возможности быть рядом.